Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Как умирают последние храмы Русского Севера

Дмитрий  Стешин,

21.08.2019


Часть 1 …

Источник: Комсомольская правда

После пожара в Нотр-Дам, в России случайно вспомнили, что всего в десяти часах езды от Москвы, гниют и часто горят, исчезая навсегда, сотни шедевров русского деревянного зодчества. Поговорили и забыли? Или национальная трагедия Франции в нас что-то изменила? Чтобы это выяснить, спецкоры КП проехали несколько тысяч километров по Русскому Северу.

Русь со скрепами и без политики

Дорога из Москвы на Архангельск прекрасна, а потому скучна. Даже обочины выбриты толпами человечков с ручными бензокосилками и нет сомнений, если Росавтодор продолжит в том же духе, через сто лет в России будут английские газоны длиной в тысячи километров. Фотокор Витя Гусейнов еще не отошел от столичного митинга, вертится на пассажирском сиденье и вскрикивает лозунгами: «Страна летит в пропасть», «Дебилы!»... В 90-х, про людей в таком состоянии говорили: «Огонька» начитался». Останавливаюсь по Витиной просьбе на 106 километре Ярославского шоссе, напротив плакатов «Свободу Соболь!» и «Допускай!». За кустами, в землянке, живет в затворе известный всей стране квазиотшельник и оппозиционер Юрий Алексеев, радующий еженедельно и конного и пешего путника выставкой актуального политического плаката. Как написали мне злые люди - «106-й километр Ярославки, единственное место, где можно выбрасывать мусор из окна машины». Но, бить отшельника пока не били - на Руси по-прежнему любят юродивых. Это наша скрепа.

Где-то в вологодской области Вторая скрепа выскочила за Вологдой, после заправки бензином известного бренда, на приборной панели появился значок, называемый в народе «замените двигатель». Утром машина завелась с трудом, и задним числом мы стали припоминать, что заправка была какая-то облезлая, дальнобоев на ней не было, глаза у кассирши косили и чек давать она не хотела... Здравствуй, Русь-матушка! Тихая, вечная, без политики и столичной злобы, но с хитрецой и лукавством.

Этим хмурым утром, в деревне Литвиново Вологодской области, у древнего храма, нас ждали молодые и совсем юные ребята-волонтеры из организации «Общее дело». Их звонкие голоса далеко разносились под низким хмурым небом с овчинку, из которого капало невозбранно уже какую неделю. Урчал генератор, шаркала пила. По камню скреб стальной совок - девушка Аня, профессиональный художник, расчищала паперть у входа в храм. В светло-желтом камне ногами предков была вытоптана ложбина, а сама плита «смылилась» по углам.

- Ваня! - закричал кто-то со строительных лесов. - Дед местный приходил два раза!

- Чего хотел? - ответил ломающимся голосом невидимый пока Ваня.

- Говорит, сам бы храм отремонтировал, да руки не доходили!

- А ты?

- А я ему свою лопату дал, он тогда сразу убежал. А потом творога принес и молока...

Ваня, Иван Рыбин, командир волонтерской экспедиции, оказался копией Василия Буслаева из старого советского фильма. И был он нам искренне рад, что не часто случается в нашей профессии.

Уроки бальзамирования

Серые сосновые леса так и не смогли перерасти огромный деревянный храм Иоанна Предтечи. Храм, по северным меркам «новый» - 19 век. Серебристый от старости деревянный шпиль чуть покосился, но падать пока не собирается. И не дадут. В это верят сами волонтеры и мы с Витей пытаемся верить.

Храм Иоанна Предтечи в Литвиново. По местным меркам он молодой - 19 век. «Общее дело» проводит тут противоаварийные «работы, не затрагивающие конструкции». Пока главная задача - укрыть основной объем храма от воды.

- Мы же не реставраторы, - говорит нам Иван Рыбин. - Наша работа неофициально называется «подготовка к красивым похоронам».

- Бальзамирование?

- Что-то вроде... Подготовка к консервации и противоаварийные «работы, не затрагивающие конструкции». Пока главная задача - укрыть основной объем храма от воды. Лет 20 жизни храму мы дадим, а потом...

 Иван Рыбин

Литвиново - большая и жилая деревня, по северной традиции хаотично размазанная по большой площади. Есть лесопилка. Спрашиваю Ивана:
- А местным все равно, что у них такая красота заваливается?

Иван к этому вопросу готов, но никого не осуждает:

- У них мало возможностей что-то сделать. У нас все-таки и школа плотников-реставраторов, и специалисты консультируют. Вот, нам баньку вчера протопили - огромное спасибо деревенским, хоть отогрелись. Но, вообще по-всякому бывает. Мы в Карелии проводили разведку на Коргозере, нашли храм. Обычно сразу выкашиваем траву, чтобы весной не загорелось. Сломали свою косу, попросили у местных. А через неделю нам звонит Сергей Денисов, сынишка стариков, у которых мы косой одалживались: «Ребята, что еще можно сделать? Мы тут с мужиками собрались, покумекали...лес есть, плотничать умеем». А потом раз! И встречаю Сергея на конференции по деревянному зодчеству. Замотивировали человека.

 

Ольга Зинина

Внутри храма в Литвиново - хаос из рухнувших балок и конструкций. Пахнет деревом, кладовкой, бабушкиными сундуками. В основной объем храма небо сыпет водяную пыль, полов нет, и там, где не успели расчистить - заросли влажного, жирного папортника. В сухом пределе храма миниатюрная девушка светит в чертежный планшет фонариком и рисует что-то карандашом. Ольга Зинина профессиональный архитектор, приехала в экспедицию, чтобы составить план дальнейших работ. Ольга прислушивается к нашему разговору и вдруг предлагает съездить и посмотреть часовню, которую «Общее дело» отреставрировало полностью, так, как это должно быть сделано в идеале. Волонтеры отряда «Общее дело»
Ребята из «Общего дела» живут рядом с храмом в палатках. Недавно деревенские жители растопили для них баньку. - Это было очень приятно. Мы хоть отогрелись. - говорит Иван.
- Везде?

- Везде, куда можно добраться, - твердо говорит Ольга. - Но на вашей городской машине мы никуда не доедем. 

Волна снизу

Лесовозные дороги - спасение и проклятье Русского Севера. ЛесоГубы (не ошибка) их чинят, строят мосты, чистят зимники и сами же потом убивают напрочь. Равновесия не проглядывается: уходя с делянок, никто не чинит дороги «на прощание» и местные остаются с тем, что есть. На долгую память и проклятие.

Джип, на котором мы едем, умудряется выбрасывать фонтаны воды, как торпедный катер и одновременно скакать как козлик. Ольга знает эту дорогу наизусть, четыре года шла реставрация часовни, насмотрелась. И навидалась на этой дороге и лосей, и медведей, и волков. В крохотную деревню Монастырка они в последние годы уже приходят к домам и нюхают входные двери. Крохотная деревушка Монастырка. В деревне постоянно живут всего два человека

Нас встречает дедушка, Леонид Александрович:

- Я местный, коренной, совсем-совсем, - и показывает пальцем под ноги, в родную землю. - Когда совхоз укрупняли, отец отказался уезжать. За всем ходили за 20 километров, в центральную усадьбу, но не сбежали.
Нас ведут в избу кормить. Я спрашиваю тихо:

- Ольга, что за смысл восстанавливать древнюю часовню в умирающей деревне? Сюда даже туристы не доберутся. Сердцем понимаю, разумом - трудно. Зачем?

- На такие простые вопросы сложнее всего отвечать... Это то немногое, что можно сейчас сделать. Когда мы начинали, в этот дом приезжали только на лето. А сейчас, хозяин с женой остались здесь и на зиму. Какая-то зацепка появилась - смотреть за часовенкой, например. Хотя здесь тяжело современному человеку - электричества тут нет. Все годы, что мы работали здесь, мы стали одной большой семьей. Привозили продукты и бензин, по хозяйству помогали. В прошлом году нашли благотворителей, перекрыли им крышу на доме...
Крохотная часовня Георгия Победоносца была построена в 1732 году и до сих пор не является официально памятником архитектуры. В 2014-м, она выглядела ужасно - крыша с рубленным завершением провалились вовнутрь, полов не было - сгнили.
Вообще, по мнению Ольги, с 2010 года наметился какой-то сдвиг с этими несчастными шедеврами-сиротами:

- Снизу пошла волна интереса, от людей, которые никогда даже не думали об архитектуре. И главное, им хочется что-то сделать, хоть доски подавать.

Нет и не будет

Крохотная часовня Георгия Победоносца была построена в 1732 году и до сих пор не является официально памятником архитектуры. В 2014-м, она выглядела ужасно - крыша с рубленным завершением провалились вовнутрь, полов не было - сгнили.

Крохотная снаружи, часовня оказалась на удивление большой внутри. По ощущениям. Труда и денег ушло на нее - согласно скрытому объему - много, очень много. Потому что делали по уму. Например, доски тесали топорами и обрабатывали скобелем - чтобы был след исторического инструмента.

Я шучу:

- Все без единого гвоздя и самореза?

Ольга вздыхает:

- Расхожее заблуждение, тес на крыше крепится гвоздями и их немало, сотни. Вот кажется, что часовня крохотная, а леса ушло 50 кубов. Одновременно работало по 25 человек, 4 лета по месяцу. Были и зимние работы в мастерских - окна, двери, подзоры, причелины (Подзоры и полотенца - богато украшенные карнизы, отделяющие сруб от чердака. Причелины - доски закрывающие торцы бревен - прим.Авт.)

- Есть какой-то государственный проект, по восстановлению деревянных церквей Русского Севера?

- Нет. Но если он появится, не будет работать.

- Почему?

- Во всем, что связано с госфинансированием, на практике, большая часть денег уходит на какие-то «представительские расходы», на что угодно. Бюджет реставрации вот этой часовни составил 1 миллион 700 тысяч рублей. В этой сумме все - от материалов до проезда волонтеров. Причем, у нас изначально не было этой суммы, даже 100 тысяч не было - собирали, буквально, по сто рублей. И, кстати, сто рублей, иногда - это очень важно. Поработав в государственной реставрации, я не верю, что можно сделать так же качественно на казенные деньги.

- Скромные бюджеты?

- Всегда сжатые сроки. Освоение средств в сжатые сроки. А это не всегда возможно при работе с деревом. Часто нельзя все сделать за год - нужно вернуться через два или три года и доделать начатое. А тут - к концу года надо закрыть смету.

- Ага, а то на следующий год выпишут меньше денег...

- И вот какой парадокс, через два-три года никто не разрешит тебе вернуться на отреставрированный объект, который стал памятником архитектуры и завершить там какие-то работы.

- Может проще разбирать и перевозить, в те же Кижи?

- Нет, - сказала, как отрезала Ольга, но потом смягчилась, объяснила:

- Памятник архитектуры должен стоять на своем месте, в родном ландшафте. Четыре года мы занимались этой часовней, я погружалась в нее все глубже и глубже и само место иногда помогало разгадывать загадки, вот как со звонницей на рундуке часовни. Никто и не знал, что она была! Или ориентация крылечка - оказывается, дороги по которой мы приехали раньше не было, и все приезжали к часовне по реке.
Деревянная Церковь Рождества Христова 18 века и каменная Церковь Покрова Пресвятой Богородицы, которая всего на сто лет моложе.
А еще где-то, совсем рядом с часовней, был древний монастырь. На него указывала и оставшаяся часовня - их ставили в память о закрывшихся обителях. И последний житель этой деревни с характерным и отнюдь не случайным названием Монастырка, рассказывал, что совсем рядом, на картофельных полях, в 50-е годы находили могилы с церковной утварью.

Я заметил, что два десятка шурфов и один георадар за пару недель раскрыли бы тайну исчезнувшего монастыря.

Ольга лишь пожала плечами. Пока, никому это не нужно. Может, время еще не пришло?

Вместо послесловия

В этом странствии по Русскому Северу мы видели множество деревянных храмов. Любовно пересобранных на деньги норвежцев, как церковь в Кенозеро (Архангельская обл.).

«Отреставрированных» с помощью саморезов, с окнами зашитыми полистиролом, сгоревших от удара молнии в 2015 году, как храм в Лядино (Архангельская обл.). Или профессионально восстановленных, как крохотная, в сажень шириной часовенка в Турышкино (Архангельская обл.). Она стоит на ныне исчезнувшем Пудожском тракте - в ней путники молились стоя на коленях, так, чтобы грязные ступни оставались снаружи.

Но в конце нашего пути мы заехали на самое известное пепелище современного Русского Севера - на руины церкви Успения в Кондопоге (Карелия). Ее сжег сумасшедший 15-летний сатанист ровно год назад. И эта жертва подняла первую в 21 веке волну интереса к нашему деревянному северному зодчеству. Рамзан Кадыров лично перечислил 1 миллион рублей на восстановления храма в городе, откуда в 2006 году «попросили» чеченскую диаспору. Это был сильный человеческий и политический ход. Но хайп закончился, а денег удалось собрать всего 7 миллионов. Для восстановления нужно, как минимум, в 15 раз больше. На электронных картах и в путеводителях церковь Успения до сих пор обозначена как уникальный туристический объект и это вселяет хоть какую-то надежду.

Цифры

По мнению Андрея Бодэ, ведущего российского специалиста по деревянному зодчеству, большинство памятников сосредоточены в Северо-Западном федеральном округе. 130 объектов 17-18 века и около 70 - стилевые постройки 19 и начала 20 века.

Дословно: «большинство деревянных церквей и построек находятся в неудовлетворительном, заброшенном состоянии, есть множество неучтенных построек». И, самое главное: «крупные утраты следуют с периодичностью раз в один-два года».

Что делать

По мнению большинства специалистов, нельзя убирать шедевр из «родного ландшафта», то есть, храм должен остаться на месте. Есть идея: искать для таких храмов богатых попечителей. К сожалению, храм без общины - музейный объект. И скорее всего, в ближайшее столетие, в заброшенных уголках Севера никаких православных общин не появится. Напрашивается логичный выход - вместо новоделов, которые возводятся сейчас в крупных городах, перевезти туда деревянные храмы Русского Севера из обезлюдевших мест. Это будет стоить дороже, если возможно, конечно, оценить эти шедевры деньгами.

Комсомольская правда



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме