Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Генерал, который завершил последнюю войну СССР

Виктор  Баранец,

07.11.2018

7 ноября исполняется 75 лет известному военачальнику, политику, общественному деятелю, Герою Советского Союза генерал-полковнику Борису Всеволодовичу Громову

 

Председатель Всероссийской общественной организации ветеранов "Боевое братство" Герой Советского союза Борис Громов в феврале 2017 года. ФОТО Дмитрий Серебряков/ТАССПредседатель Всероссийской общественной организации ветеранов "Боевое братство" Герой Советского союза Борис Громов в феврале 2017 года. Фото - Дмитрий Серебряков/ТАСС

 

В моей жизни был период, когда я служил в военном ведомстве под началом Громова (он занимал тогда пост заместителя министра обороны) и стал свидетелем многих известных и не ведомых «широкой общественности» событий, в центре которых был Борис Всеволодович. В то время я вел дневник, на пожелтевших страницах которого часто мелькает его фамилия. Перед вами - отрывки из моего старого дневника.

Генерал-полковник Борис Громов был, пожалуй, самой яркой фигурой среди заместителей Грачева. Безусловно, это предопределялось его «афганской» известностью в стране и армии. Хотя известность эта в какой-то мере несправедлива: до сих пор при упоминании фамилии Громова многие гражданские и военные люди часто говорят: «Это тот, который наши войска вывел из Афганистана?». А ведь он не только успешно вывел последние наши части из Афганистана в сложнейшей боевой и погодной обстановке. Он пять с половиной лет воевал там. Под его руководством был проведен ряд крупных операций, на опыте которых и сегодня учат молодых командиров оперативному искусству. Его Золотая Звезда Героя зажглась на афганском солнце. Наше военное вмешательство в гражданскую войну в соседнем государстве было осуждено. Но разве от этого стала меньше цена мужества наших генералов, офицеров и солдат, добросовестно выполнивших свой долг? Громов был одним из них. У воинской доблести не «падает курс» в зависимости от того, была она проявлена на полях сражений справедливых или несправедливых войн, на своей или на чужой земле...

Генерал-лейтенант Борис Громов - командующий ограниченным контингентом советских войск в Афганистане, июнь 1988 года. ФОТО Денисов Роман/Фотохроника ТАСС

Генерал-лейтенант Борис Громов - командующий ограниченным контингентом советских войск в Афганистане, июнь 1988 года. ФОТО Денисов Роман/Фотохроника ТАСС

ДУЭЛЬ

С момента появления генерала Громова в центральном аппарате МО между ним и Грачевым возникло скрытое и явное противостояние... Уже более пяти лет между ними идет яростная дуэль. Сходятся «у барьера» разные амбиции, принципы и взгляды. Каждый из генералов выбирает оружие по своему усмотрению в зависимости от личного понимания норм рыцарства и офицерской чести...

...Когда летом 1992 года президент России назначил генерал-полковника Бориса Громова заместителем министра обороны Грачева, то даже уборщицы в Генштабе поговаривали, что по справедливости Ельцину следовало бы все сделать наоборот. Даже с обывательской точки зрения определенная сомнительность данного кадрового решения Верховного главнокомандующего была очевидна. И мало кто в Минобороны или Генштабе (да и в войсках) не понимал, что в основе его лежат не профессиональные, а прежде всего конъюнктурные политические критерии.

Генерал Громов выигрывал у Грачева по всем статьям.

Павел Грачев занимал пост министра обороны Российской Федерации с мая 1992 года по июнь 1996 года. Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Павел Грачев занимал пост министра обороны Российской Федерации с мая 1992 года по июнь 1996 года. Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

 

Громов, как и Грачев, имел за Афган Героя, но то были Золотые Звезды разного достоинства: командарм Громов блестяще провел операцию по деблокированию города Хост, а комдив Грачев получил награду без ярких «личностных» побед. Генерал армии Валентин Варенников признался как-то, что взял грех на душу, пропустив представление на Грачева в Москву...

Громов превосходил Грачева в силе и широте стратегического интеллекта, в качестве полководческого мышления, в умении выстраивать железную систему управленческих решений... К лету 1992 года за Грачевым уже тянулась тележка компромата, связанного с некоторыми коммерческими делишками. А совесть и погоны Громова были чисты. Но перед Кремлем у него были другие «грехи»: там хорошо помнили, что генерал на президентских выборах 1991 года шел в паре с Николаем Рыжковым, что подпись Бориса Всеволодовича значилась в числе авторов грозного «Слова к народу»... Ельцин вряд ли не понимал, что Паша Грачев «на министра еще не тянет». Зато он был свой в доску... Для любой власти преданный министр-силовик гораздо дороже самого талантливого полководца. Такие министры обороны всегда больше подходили для политических, а не для военных сражений. Ельцин вряд ли не понимал, что Борис Громов почти во всех отношениях сильнее Грачева как военачальник. Но у Громова был один слишком большой «недостаток»: он ни разу не выказал верноподданичества Кремлю, не припадал к ручке новой власти и, более того, водил дружбу с идейными противниками Бориса Николаевича...

ВЫХОД

Поздней осенью 1986 года мне довелось быть в Афганистане, «за Черной речкой», как принято было тогда говорить по телефонам спецсвязи и писать в войсковых документах. Уже тогда многие генералы и офицеры, знавшие Громова и видевшие его в деле, предрекали ему очень высокие служебные посты.

На той войне Громов был трижды, но акцентов на этом никогда не делал. Выходить из Афгана было, пожалуй, тяжелее, чем входить. Когда входили, на нашей стороне еще были хоть какая-то внезапность и один враг. Когда выходили, врагов уже было с дюжину: бестолковое Женевское соглашение, подписанное Горбачевым, «духи», пытающиеся прихватить высоты у дорог, обледеневшие снежные перевалы... Все маршруты вывода вели на Север. А это все равно что вас удобнее всего сторожить у входа в квартиру - через соседский балкон на работу вряд ли уходить будете. Горбачев, рассказывал кто-то из генштабистов, слепил на сей счет четкий афоризм: «Воевали неважно, так хоть уйти хорошо сумейте». И то, считай, было уже указание покруче президентского указа.

Когда Горбачев готовился подписывать «Соглашение о выводе ограниченного контингента», то первоначально замышлялось, что мы будем уходить из Афгана в течение года. Американцы сказали - нет, 9 месяцев: с 15 мая 1988 года по 15 февраля 1989 года. А иначе они не были бы американцами. Для чего мы просили год? Для того, чтобы выйти в два этапа: с весны по осень 1988 года и весной 1989-го. Именно в то время, когда с перевалов сойдут снега, когда температура воздуха благоприятная. Подложив нам «девятимесячную свинью», американцы были довольны. Громову предстояло помучиться со своим войском на скользких, как ледяной каток, перевалах.

15 мая 1988 года Громов двинул из Афгана отдельную бригаду из Джелалабада. Она практически без потерь в течение трех дней дошла до границы в районе Термеза. И дома. Ад начался зимой. 25 градусов мороза, заваленные снегом перевалы. Огневое воздействие душманских банд и снайперов. Не то, что колесная - гусеничная техника сползала с дорог. Громов ломал голову, как быть с «броней». Воевать было легче, чем тащить войска через Саланг. А к зиме в Союз ушло только процентов тридцать войск... Попытались часть техники пребросить по воздуху с аэродрома в Баграме. Не получается: самолет тяжеленный, а взлетная полоса хилая. Пустили два самолета и глаза зажмурили... А время шло. Москва требовала докладов об успешном выходе. А уже январь на носу. Громов костерил афганские снега на перевалах и морозы, которые превращали войсковые колонны в мертвые бронированные колбасины, ворочающиеся на месте. Все шло по американскому сюжету. Громов шифровкой доложил маршалу Язову все как есть. Язов прилетел уже вскоре. Убедился, что при таком положении мы к 15 февраля не выйдем. И решил, что часть боевой техники надо оставить афганцам.

Уже вскоре афганские командиры летели с перевалов на наших колесных и гусеничных машинах. «Спасибо, шурави!» Шурави щедрый. Шурави большой. Он себе техники еще наделает. Техника дело наживное. Главное, офицеров и солдат ни одного не потерять... Командарм-40 выжимал из подчиненных все соки, но чтобы ни одного трупа домой не привезли. Громов знал, что там, на советском берегу пограничной реки уже по месяцу ждут своих детей и мужей родные. Со своим штабом все толково продумал. Сначала подразделения бокового охранения до основания выбивали духов из командных высот у дорог, затем в очищенную зону входила под авиационным зонтиком наша колонна. И так до самой госграницы.

1 мая 1988 г. Командующий ограниченным контингентом советских войск в Афганистане Герой Советского Союза генерал-лейтенант Борис Громов дает интервью журналистам. ФОТО Зуфаров Валерий, Кавашкин Борис/Фотохроника ТАСС

1 мая 1988 г. Командующий ограниченным контингентом советских войск в Афганистане Герой Советского Союза генерал-лейтенант Борис Громов дает интервью журналистам. ФОТО Зуфаров Валерий, Кавашкин Борис/Фотохроника ТАСС

В Генштабе даже самые большие циники стратеги согласно кивали головами: в той ситуации более толкового решения не было. Хотя нашлись то ли завистники, то ли педанты, схватились за калькуляторы, стали «обсчитывать» горючее, которое сжигала авиация, прикрывающая вывод. И гундели: - У Громова что там, свой нефтезавод?

Им ответили, что сейчас Громов в таком положении: больше бензина - меньше трупов. Маршал Язов начинал и заканчивал тогда рабочий день с докладов Горбачеву о ходе вывода колонн из Афганистана. Дмитрий Тимофеевич с особым удовольствием говорил президенту в трубку:

- Жертв нет.

Чем ближе придвигались наши колонны к границе, тем яснее становилось, что и эта проклятая операция Громову хорошо зачтется. Духам так ни разу и не удалось использовать свой самый сильный козырь - внезапность кинжального удара. И они от этого зверели. Из-за невозможности расстреливать наши колонны по излюбленной схеме часто долбили вслепую. К сожалению, нескольких бойцов мы все же потеряли...

МОСТ

...У меня и сейчас перед глазами тот эпизод.

15 февраля 1989 года по мосту «Дружбы» через бурливую речку прошел из Афганистана на узбекский берег последний наш БТР. Его пыльную броню забрасывали цветами и целовали очумевшие от счастья матери и отцы всех национальностей. А потом появился на мосту и последний советский воин в камуфляже. Навстречу ему, прорвав пограничный кордон, рванулся паренек. И люди замерли от недоумения и любопытства: кто же это?

- Па-а-па!!!

1989 год. Генерал-лейтенант Борис Громов и его сын Максим во время встречи на родной земле. ФОТО Ходжаев И., Юсупов Борис/Фотохроника ТАСС

1989 год. Генерал-лейтенант Борис Громов и его сын Максим во время встречи на родной земле. ФОТО Ходжаев И., Юсупов Борис/Фотохроника ТАСС

И все стало ясно. Сын. Потом генерала Громова пытались качать на руках отцы уцелевших солдат. А некоторые матери, на щеках которых смешались слезы и бэтээровская пыль, целовали его с благодарной женской яростью. Командующий 40-й армией поднялся на «торжественную» трибуну в виде разбросавшего борта грузовика и долго не мог вымолвить ни слова. Потом снял шапку, вытер ею то ли грязь, то ли слезы и сказал совсем не по-уставному:

- Вот мы и дома...

15 февраля 1989 г. Командующий ограниченным контингентом советских войск в Афганистане, генерал-лейтенант Борис Громов докладывает генералу армии Попову о завершении вывода советских войск из Афганистана. ФОТО Ходжаев И./Фотохроника ТАСС

15 февраля 1989 г. Командующий ограниченным контингентом советских войск в Афганистане, генерал-лейтенант Борис Громов докладывает генералу армии Попову о завершении вывода советских войск из Афганистана. ФОТО Ходжаев И./Фотохроника ТАСС

Потом в огромную армейскую палатку с наскоро сколоченными из свежих досок столами и лавками командарм-40 пригласил московскую и местную пишущую братию. Были алюминиевые армейские кружки с почему-то слабой, будто разбавленной водкой, и был первый тост. За командарма. Кружки были «штатные», по 0,5. «Огненной воды» в них было налито наполовину больше стакана. Для иного хилого - смертельная доза. А невыпитое «За командира!» в Афгане приравнивалось почти что к предательству. Хотя в Союзе тоже. Штатские и военные (кто в один, кто в пять приемов) все влили в себя до дна. Третий тост, как водится, «За тех, кто...». Стоя. Сколько наших бойцов наколотили, изранили и увели в плен душманы, до той поры не знали даже самые пронырливые московские журналюги. Но профессиональное любопытство их мучило. Порядком захмелевший газетчик зычно спросил:

- Борис Всеволодович, сколько наших там погибло? Бывают вопросы, которые иногда и самые храбрые генералы с удовольствием заменили бы на еще одну ходку в душманскую «зеленку». Особенно тогда, когда дружно клацают под носом включатели диктофонов, когда вопрос политически опасен, а отступать нельзя. Надо либо говорить правду, либо очень правдиво врать. В хмельных глазах журналиста жадный интерес. А в строгих глазах «товарища из ЦК» бериевские зрачки. И будет тебе плохо, товарищ Громов. За то, что вывел армию с минимальными потерями, спасибо. А насчет потерь скажешь, служба может пойти наперекосяк. А ведь ждет тебя блестящая карьера. Не надо народу еще больнее делать, ему и так тяжело. Он ЦК начнет материть.

- Борис Всеволодович, так сколько там наших погибло?

И Громов громко ответил:

- Свыше 15 тысяч.

До того момента, когда Горбачев официально объявит о количестве наших потерь в Афганистане, стране еще предстояло дожить...

15 февраля 1989 года к словам «командующий 40-й армией генерал-лейтенант Борис Громов» добавилось слово «бывший». Из командирского домика, предоставленного ему командующим ТуркВО, Громов не показывался долго. Его покой охраняли лучшие узбекские стражники. А к нему рвались журналисты. Солдат-узбек бесцеремонно наставлял на них свой АКМ и говорил:

- Нэлься Громов. Громов должен отдыхад.

Когда я смотрел на черный глазок ствола и на палец солдата, пляшущий на спусковом крючке, охота все же пробиться к Громову мигом пропадала...

АРБАТ

С появлением Бориса Всеволодовича на Арбате в его отношениях с Грачевым началась принципиально новая полоса, уже с первых дней свидетельствующая о явной и скрытой конфронтации между министром и его заместителем... Служба в роли зама Грачева началась с того, что Громову не нашлось кабинета на пятом, «руководящем» этаже, хотя там же располагались некоторые второстепенные подразделения МО. То был первый знак начала интриги (когда осенью 1994 года заместителем министра обороны был назначен Главком ЗГВ генерал-полковник Матвей Бурлаков, ему за несколько месяцев до приезда начали готовить огромный кабинет именно на пятом этаже). Громову был выделен кабинет даже не в основном здании. Генерал расположился в старинном, обветшавшем здании бывшего Генштаба через дорогу. И чтобы попасть к министру, он должен был спуститься в подземный переход под Знаменкой и двигаться по замысловатому лабиринту, стены которого покрыты белым кафелем. Такая процедура была в некотором роде оскорбительной для генерала, и потому было понятно, почему он старался как можно реже наведываться к Грачеву. За три года службы на Арбате он был единственным замминистра, которого реже всех видели в приемной Грачева...

КОЗНИ

На Арбате давно существует негласный закон: престиж ность должности замминистра во многом определяется тем, какое количество управлений и отделов «под ним» находится. А любое «обрезание» или сокращение всегда вызывает болезненную реакцию. На этой почве между Грачевым и Громовым произошел первый серьезный конфликт. Громов находился в отпуске на море, а министр, предварительно не посоветовавшись с ним, переподчинил одно из громовских управлений начальнику Генштаба. Это серьезно ущемляло позиции и самолюбие Б.В. Рассказывали, что, узнав о случившемся, Громов пришел в ярость. Он прервал отпуск и, прорвавшись в кабинет Грачева, с солдатской прямотой отчитал его. Министр своего решения не отменил. Но впредь старался как можно меньше напрямую контактировать с Громовым.

ХАРАКТЕР

Негативное отношение Грачева усугубило и то, что Громов, выступая на судебных слушаниях по делу члена ГКЧП генерала армии Валентина Варенникова, отдал должное заслугам бывшего Главкома Сухопутных войск и фактически встал на его защиту. В этом поступке высвечивалась очень яркая грань громовского характера: офицерскую честь и порядочность он ставил выше политической конъюнктуры. Публичная поддержка Варенникова могла сулить Борису Всеволодовичу большие неприятности прежде всего по службе. Он сильно рисковал должностью. Тем более что его выступление на суде получило резко негативную оценку в президентском аппарате (и об этом тогда мало кто не знал в МО и ГШ). Он рисковал должностью, оставаясь на высоте человеческого долга перед бывшим своим командиром. Трусы и карьеристы так не поступают...

ПРИНЦИПЫ

Однажды у Громова спросили:

- Ваши отношения с Грачевым претерпели эволюцию от почти дружеских - именно он рекомендовал вас на должность замминистра - до если не враждебных, то холодных во всяком случае. Было ли это неизбежным и что тому главной причиной? Громов ответил:

- Мне бы не хотелось быть обвиненным в том, что свожу счеты с Грачевым из-за личной обиды. Я никогда не выяснял с ним отношения по той простой причине, что спорить можно с равным, а мы с ним не пара. Он сам всегда признавал мое старшинство. В должности комдива Грачев прекрасно воевал в Афганистане. Его дивизия была подготовлена замечательно. Но толковый комдив это еще не министр обороны. Сейчас не 1919 год, когда рядового бросали командовать полком. В любом назначении должна быть своя логика. Грачев же стал министром вопреки нормальному ходу вещей. Я ошибочно полагал, что Павел Сергеевич при моей поддержке, при помощи других опытных заместителей - Кондратьева, Миронова - сможет поработать на благо Вооруженных Сил России. Если бы я мог предвидеть такой поворот событий, то, скорее всего, не ввязывался бы в это дело. С Грачевым мы более-менее слаженно поработали до октября 1993 года, когда наши позиции окончательно разошлись. Незадолго до этого обсуждалась военная доктрина России, и я категорически возражал против некоторых позиций документа, в частности против права на применение армии внутри страны. Теперь я понимаю, что кое-кто уже тогда готовился и к октябрю-93, и к Чечне. Я в этом участвовать не хотел...

Принципиальная размолвка Громова с Грачевым особенно усилилась в период драматических событий 1993 года. К этим событиям у замминистра было свое отношение. Однажды у него спросили:

- Отчего вы отказались участвовать в штурме Белого дома в октябре 1993-го?

Он ответил:

- По моральным причинам. Когда в сентябре 1993-го Белый дом обволакивали «колючкой», мне было и горько и смешно. Как бы ни был неправ Верховный Совет, непозволительно было сажать людей за колючую проволоку.

 

Апрель 1993 года. Заместитель министра обороны РФ Борис Громов на трибуне Верховного Совета РФ. ФОТО Соболев Валентин/Фотохроника ТАСС

Апрель 1993 года. Заместитель министра обороны РФ Борис Громов на трибуне Верховного Совета РФ. ФОТО Соболев Валентин/Фотохроника ТАСС

КОНКУРС

Грачев предложил трем «сокращенным» замам поучаствовать в конкурсе на замещение вакантной должности. Это ложь, когда говорят, что в Российской армии не осталось генералов, которые имеют чувство собственного достоинства. В ответ на предложение Грачева «поиграть в лотерею», Громов сказал ему:

- Паша, может быть, ты еще возьмешь картуз и бросишь туда три фантика? Я в такие детские игры не играю.

В те дни в Минобороны многие генералы и офицеры с недоумением поговаривали о перечащем здравой логике решении Грачева: он вывел из игры полных энергии, многоопытных и перспективных генералов-афганцев, оставив в то же время на своих постах гораздо более «возрастных» и одиозных замов. Грачев давал понять, кто ему не нужен...

ЧЕЧНЯ

В первый же день войны с Чечней по Министерству обороны прокатилась сенсационная новость: генерал Громов «через голову» министра связался с Дудаевым по телефону и стал вести с ним несанкционированные переговоры. Затем без согласования с Грачевым провел пресс-конференцию. Отвечая на вопросы журналистов, он не скрывал, что в разговоре с Дудаевым выступил против силового метода разрешения конфликта. Он осудил и саму процедуру подготовки военной акции:

- Ее подготовка скрывалась от нас, от коллегии Министерства обороны. Но если бы мне предложили, я бы сразу отказался. Армия для этого не предназначена. Для разрешения внутренних конфликтов было и остается много других способов, есть специальные подразделения.

Слушая эти его слова, я вспоминал октябрь 1993 года, когда и Ельцин, и Черномырдин «выламывали руки» коллегии МО, требуя дать согласие на то, чтобы в новой военной доктрине России было зафиксировано право использовать армию внутри страны. Тогда Громов сказал: «По сути, речь идет о том, чтобы армия развернула штыки в сторону собственного народа. Я с этим никогда не соглашусь». Не соглашался он и в декабре 1994 года. Изменялось время. Не изменялись его принципы... Он упорно стоял на своем: войска из Чечни надо выводить. «Им там нечего делать», - говорил он и предлагал президенту назвать точную дату вывода наших армейских подразделений из Чечни. Он продолжал доказывать, что военная операция в Чечне была подготовлена министром и Министерством обороны бездарно. Громов: «В Чечне только за 4 месяца погибло больше наших солдат, чем за самый тяжелый 1984 год в Афганистане». Он упорно вел кинжальный огонь критики по Грачеву, заявляя, в частности, что министр обороны не учел при планировании и проведении чеченской операции «афганских» уроков. По-прежнему часто Громов применял и свой фирменный удар: «Грачев предан одному человеку, а не армии».

В то время в российском Генштабе часто можно было слышать разговоры, что действительно механизм принятия решения о вводе войск в Чечню был весьма сомнительным. Прежде всего это касалось правового статуса Совета безопасности, на закрытых заседаниях которого и был принят вариант силового разрешения конфликта. Громов выступал против того, чтобы право на принятие таких решений было «приватизировано» группой лиц, подтолкнувших президента на явно поспешные, плохо подготовленные, авантюрные меры... Незадолго до своей гибели Дудаев давал интервью иностранному журналисту. Тот спросил у него: могло ли вообще не быть этой страшной войны? Дудаев ответил утвердительно. И добавил, что если бы Ельцин очень хотел, то договориться было можно. Среди тех, кого бы хотел видеть на переговорах в составе московской делегации, Дудаев назвал фамилию Громова...

ВЕЧЕР В КРЕМЛЕ

... 15 февраля 1996 года, в годовщину вывода советских войск из Афганистана, в Кремле состоялся торжественный вечер. Грачев выступил на нем с речью. Громова среди присутствующих не было. А ведь именно он должен был быть главным именинником.

У меня создавалось впечатление, что в зале, где происходило торжество, кого-то очень не хватает... Мой друг генштабист Валера Арзамасцев, воевавший с Громовым и выводивший с ним войска из Афгана, наклонился ко мне и сказал:

- Пойдем выпьем водки за Бориса Всеволодовича.

Я закрыл один глаз и, глядя на Грачева с Распутиной, по уровню их раздвоения прикидывал, сколько могу еще принять. Раздвоение было уже достаточно большим, но Пашу от Маши я еще отличал.

- Пойдем выпьем водки, - упорно настаивал Валерка. - Теперь пойдем выпьем водки с Громовым.

Герой Советского Союза генерал-полковник Борис Громов в 1996 году. Фото Валентина Кузьмина /<a class=ИТАР-ТАСС/. " width="600" />

Герой Советского Союза генерал-полковник Борис Громов в 1996 году. Фото Валентина Кузьмина /ИТАР-ТАСС/.

Я понимал, что его мучает. Мы пошли в Дом союзов, где годовщину вывода отмечали громовцы.

Торжество было в разгаре. Гремела музыка. Такая же, как в Кремле. Валерка был ветераном афганской войны, и его многие сразу узнали. Кто-то вспомнил, как в одном из боев душманским снарядом сорвало с нашего танка защитный лист, который подхватил Арзамасцева под задницу и пронес по воздуху метров десять... Многое вспоминалось. Смешное и страшное. Кореша-афганцы быстро нашли нам место за столом. А золотых погон становилось все больше: такие же беглецы из Кремля, как и мы. Арзамасцев предложил пойти к Громову и чокнуться тарой. Громов отвлекся от разговора с соседом по столу и поднял свою рюмку навстречу Валеркиной:

- За нас, ребята.

- За вас, Борис Всеволодович. - А мы из Крэ-э-е-мля! - сказал Валерка с какой-то деревянной дикцией.

Громов улыбнулся и сказал как-то тепло, по-семейному:

- Среди своих всегда лучше...

Борис Громов - губернатор Московской области, фото 2006 года. Фото: Анатолий ЖДАНОВ

Борис Громов - губернатор Московской области, фото 2006 года.Фото: Анатолий ЖДАНОВ

 

Виктор БАРАНЕЦ, военный обозреватель «Комсомольской Правды», член Общественного совета при Министерстве обороны РФ

Источник



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме