Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Точное попадание

Сергей  Багров, Русская народная линия

13.08.2019


Рассказ …


Василий Седов -  бывший художник-оформитель Белозерского леспромхоза. С ним я когда-то  вместе работал в Палкинском лесопункте. Как фронтовик, прошедший на своих двоих всю войну, он много чего мог  поведать  о тех, кто оттуда не возвратился. Сейчас - один из его рассказов.

Зима 43-го. Бой на подступах к Ленинграду. Танкам с крестами на  башнях   тесно на снежной дороге. И вот свернули  с нее. Идут, разделяя  поле  между собой.   Один из них  впереди. Подбирается к первым окопам, за которыми где-то в бору прячутся наши пушки.  

Крайний из танков остановился. Снаряд, выпрыгнувший из бора, скользнул по башне и разорвался где-то за танком, подняв в воздух  чью-то взметнувшуюся шинель, в которой мелькнуло тело с оторванной рукавицей.   

Танк опять  побежал, взметая  сугробы. Снег, поднявшийся следом за ним,  тут же  прятал в себе серо-пепельные шинели.

Гуньков зябко насторожился.  Танк увеличивался в размерах настолько быстро, что жутковато стало смотреть на его порывисто-быстрое тело, сквозь которое невозможно было увидеть того, кто был там, за могучей броней. Однако Гуньков его разглядел. Разумеется, не глазами, а холодным воображением, рисовавшим  портрет механика, как  с натуры.  Полнолицый, с усиками танкист смотрел  в щель машины, дабы направить траки на русского пехотинца и, пройдясь по нему, оказаться на той стороне окопа, в тылу у взвода, где  лежала  дорога на Ленинград.

- Э-э! - услышал Гуньков. Это сосед по окопу некто Порошин, кого он, считай, и не знал. Сам Гуньков третий день на войне, а Порошин - второй. Взвод пополнялся, считай, на ходу. Вновь  прибывшие  заменяли вчерашних, еще живых, но сегодня уже убитых....

- Не робей! - добавил Порошин.

- Еще чего,- ответил   Гуньков, позавидовав бравому виду соседа. И неуверенно улыбнулся, удивившись тому, что Порошин был хладнокровен, как если бы знал, что сейчас с ними рядом   произойдет. Вот он, не нервничая, снял автомат, укладывая его, как ребенка, в сугробное ложе. И  гранату  положил перед собой. Всё! Готов  к стоическому отпору.

Танк ревел с пологого перевала. Гуньков схватился рукой за гранату. Куда ее? Растерялся. На всякий случай  положил в выемку снега перед собой.

Грохот траков был слишком грозен.  Гуньков  вскинул голову вправо на  створ окопа, в котором не было никого. И тут же  решил, что если машина пойдет на него, то он сюда в эту сторону  и метнется. Однако машина   резко свернула и пошла  левее его, куда-то к  соседу. Гуньков не умел креститься,  однако, вскинув правую руку, стремительно  накидал  на плечи, живот  и лоб маленькие шлепки, как  прося у кого-то,  невидимого,   пощады.

Тут свирепо загрохотало. Дым, металл и огонь - всё в одном, как в кудрявом  суслоне, который  свивал  на бегу кто-то из ненормальных.  Через пару секунд обнажился и танк.  Бежал он вслепую вперед и вперед, пока левая гусеница его не лопнула над  окопом, свалив попутно в него глыбу черного с белым, где была полевая  со снегом  земля и  замешкавшийся Порошин.

 Гуньков мгновенно  оторопел.  Непонятно какая сила вдруг уселась верхом на него,  и подбородок его окунулся  в мерзлую глину. Кто-то из  торопившихся  по окопу подбежал и    толкнул его по-товарищески в плечо.

- Молоток! - Рука солдата  показывала на полыхающий танк.

Гуньков распрямился. Хотел бы увидеть Порошина. Но тот, словно спрятался в глыбе почвы.

- Где он? - спросил неизвестно кого.

 И тут его дружно затормошили. Как на что-то веселое, сбежалась почти половина взвода. Кто-то даже поцеловал. А взводный Седов громко расхохотался:

- Ты, что ль его?!

Гуньков смутился. И тут же тайно  вообразил,  что танк подбил не Порошин, а он. Пусть так все и думают, решил про себя. Порошин сейчас где-то там под танком, в земле. Однако, как он туда  угодил, не видел никто. И Гуньков ободрился, вдруг ощутив на бедре, где бушлат, легкую тяжесть от неиспользованной гранаты.  Стало   чуть   совестливо и гадко. И тут опять рядом взводный. Уверовав в то, что танк остановлен был им, Иваном Гуньковым он, снова обнял его и радостно рявкнул:

- Завидую!  Ох, и завидую! Ухлопал эдакую зверюгу!

В голосе командира  Гуньков уловил невольное  восхищение им, как героем, которым он не был, хотя и   хотел бы им быть. Очень, очень хотел.

Кто-то выстрелил из сугроба. Потом еще и еще. Снежное поле вдруг дико зашевелилось, поднимая на ноги тех, кто шел вслед за  танком, пока его не подбили. Фашисты с ходу  попрятались в  снег, выжидая. И вот поднялись. С  ором кинулись на окопы. Отчего  они так? Оттого,  что еще один танк со свастикой на броне повернул в  их сторону от прилеска, и фашисты, взбодрившись, вырылись из сугробов и пошли-побежали к окопу, расстреливая патроны.

Завязался короткий бой, даже не бой, а стрельба из окопа по тем, кто их пробовал взять с налёта. Немцы попали в нелепое положение. Пять минут, и все они, как снопы, опрокинулись в снег.

Гуньков, хоть и не сильно, но возбужден.  Двоих немцев лично уложил из автомата. Однако что-то его угнетало. Не выходил из сознания танк. Не он его подорвал, а все решили, что он.

Задышал Гуньков и трудно, и  тяжело.  Это он оттого, что увидел   тот самый танк, который спешил сюда, но почему-то вдруг задержался. «А что коли я попробую, на удачу?» - спросил у себя, вглядываясь в сугробы, среди которых как раз и застряла пугающая машина. Но вот она тронулась и пошла.

Гуньков  выскочил из окопа.

- Куда-а? - крикнул взводный.

Гуньков, однако, не обернулся. Он что-то хотел  немедленно изменить. Показать себя не шутом гороховым, заграбаставшим  втихаря подвиг Порошина в свои  лапы, а бойцом, пусть и малозаметным, но чистым, кто не присваивает себе то, за что покрывают матом  и презирают. 

Подстегнуло  исправиться. Сделать то, что сделать почти уже невозможно. Он заставил себя побежать к низкорослым кустам. Главное, чтоб его не заметили с танка.

Граната была в кармане бушлата. И вот уже - в правой его руке. Он понимал, что шагов  с сорока  до танка гранату ему не докинуть. Надо ближе. Хотя бы шагов с двадцати. Потому и не стал торопиться. Согнувшись, как можно ниже,  метнулся  навстречу лязгу и грохоту.

 И вот он у цели. 15  шагов до нее.

И вот уже  10.

И даже 5.

Швыряя гранату, он разглядел себя как бы со стороны глазами взводного командира. И разобрал его полный любви и радости  голос:

- Герой!

И тут же  взлетел в обнимку с осколками и  огнем, попадая туда, откуда не отпускают.


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме