Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Риммарая

Елена  Родченкова, Русская народная линия

23.11.2013


Рассказ …

Политая с вечера земля легко отпускала сорняки и приятно было ее рыхлить, уже освобожденную от корней. Тася с трудом разогнула спину и оглядела огород.

- Что, мои хорошие, завеселились? Вот как я вам сегодня угодила!

Она стала тыльной стороной ладони поправлять платок, съехавший на затылок, вытягивая шею и морщась.

- Тетя Тася, ты где?

Через грядки козленком скакал к ней соседский Максимка.

- Ох...- испугалась Тася, прижала руки к груди, и платок съехал на прежнее место, - Куда ты скачешь? Стой там, сама подойду!

Она торопливо засеменила к нему навстречу:

- Разве можно так по грядкам- то прыгать? А если я тебе уши надеру?

- Я ничего не потоптал.

- Не хватало потоптать! Ты и так их всех перепугал, а они только что проснулись.

- У них, что ли есть уши? - удивился Максимка.

- А то! И уши, и глаза.

- Глупости, - шмыгнул носом Максимка, - Мама просила зайти.

- Случилось что или так?

Но Максимка уже круто развернулся и поскакал между грядок обратно.

- Скажи, приду сейчас! - крикнула вдогонку Тася, - Ишь, какой малец! И не думали, что такой справный выйдет малец...

Она, улыбаясь, собрала в корзину траву, вынесла ее в угол огорода. Потом не удержалась, полила еще разок прополотые огурцы и направилась к дому:

- До вечера, ребятки мои дорогие, до вечера. Не скучайте, растите себе спокойно. Солнышко светит, земелька греет, все хорошо.

***

 На крыльце веранды сидел Антоша и плел корзину. На кучке ивовых прутьев лежал и сонно поглядывал трехлапый пес Капрон. Потрепанная Антошина кепка съехала ему на правое ухо, обнажив седые волосы на виске.

- Здравствуй, Антош, - сказала Тася.

- Ясный день, - ответил Антоша, не поднимая головы.

- А чего ты корзину плетешь конскую? Коня нету, а корзину плетешь.

- Куплю...

- На что купишь? Он дорогой.

- Отвяжись, - буркнул Антоша и развернулся к ней спиной.

- Во какой, спросить ничего нельзя. Валя дома?

- Дома.

Антошу, Тасиного соседа и бывшего одноклассника, на самом деле звали Андреем Андреевичем, так было записано в паспорте. Но с детства Антоша не выговаривал букву «р» и научился заменять все слова, содержащие эту букву на другие близкие по смыслу. Никто и не заметил, как потерялось старое имя и появилось новое, как не особо обращали внимания и на другие замены слов.

Если слово было незаменимым, Антоша мучительно скривившись, выдавливал его из себя, и буква «р» дребезжала с такой силой, что все вздрагивали от неожиданности. Со временем Антошина речь стала немногословной, с коварными словами он бороться перестал, легко заменяя их на «это самое» или короткий кивок. Если жена Валя спрашивала: «Порубил дрова?», то Антоша отвечал: «Посек ». А если просила: «Покроши хряпу поросятам», обещал: «помелю».

Валя и Антоша были уважаемыми в деревне людьми, жили с соседями дружно, держали крепкое хозяйство, вырастили и выучили двух дочек, одну уж и замуж отдали. А не так давно на старости лет родили Максимку. Сначала Валя стыдилась и плакала, а потом успокоилась. Антоша убедил ее, что вдвоем им будет скучно, а втроем - весело. Люди поохали, поосуждали Валю, да и утихли. Теперь Максимке шел пятый год и был он золотоголовым любимцем всей деревни.

***

- Валь, ты дома?

- Дома... - прозвучал слабый голос из угла комнаты, где стояла высокая железная кровать, занавешенная пологом.

- Никак ты спишь?

- Не сплю я... - в голосе Вали послышались слезы.

- Чего? - насторожилась Тася, - Ты не заболела?

- Заболела, - всхлипнула Валя.

- Может, скорую вызвать? Ну- ка, температура есть?

Тася подошла скорей к кровати и приложила ладонь к Валиному лбу.

- Ой, заболела я, заболела я, Тася. И скорая мне не поможет. Я тебе все должна рассказать. Спросить у тебя совета...

- Ну...

- Я никому не говорю, и ты не говори никому, Тася, - горячо прошептала Валя, приподнявшись на локте и выпучив потемневшие, диковатые глаза, - Страшно заболела я. Меня Бог ума лишил, Тася... Сумасшедшая я теперь...

Валя обессиленно рухнула на подушку.

- А чего?..

- Не знаю. Отправят теперь меня в Суханово в дурдом и будет мой ребенок пропащим...

Она горько зарыдала.

- Нет, постой, погоди, так дело не пойдет. Расскажи мне, как было? Голоса какие слышала или видения? Ну- ка...

Тася взяла стул, поставила его рядом с кроватью и села.

- Как все вышло?

- Как вышло... Вышло вчера утром. А потом днем вышло, - глотая слезы, прошептала Валя, - А теперь еще сегодня утром вышло.

- А какая причина? - сурово поджав губы, как врач, спросила Тася.

- Нервы, наверное, - кивнула Валя.

- Зачем нервничаем?

Валя резко глянула на соседку и села в кровати:

- Чего это ты со мной как с дурочкой разговариваешь?

- А как еще с тобой говорить? Ты ж сумасшедшая, сама сказала. Вставай, не майся дурью. Забесилась с жиру, тьфу!

Тася встала со стула. Валя, лязгнув железными пружинами, поднялась с кровати.

- Пойдем в огород, сама увидишь. Если и ты увидишь, значит, я нормальная, а не увидишь, то поеду в дурдом. Никому ничего не скажу, сяду на автобус и поеду.

***

В нынешнем году огород у Вали был плоховат. Может, с навозом переборщила или не в добрую минуту семена посадила, но только растения сидели на грядках понуро, будто сердились на хозяйку.

- Что- то грядки у тебя невеселые, - осторожно ступая по меже, сказала Тася, - Поливаешь хорошо?

- Иди, иди, сейчас увидишь, - кивнула невпопад Валя.

В углу огорода под молоденькой яблонькой в легком теньке рос огромный куст красновато-зеленого ревеня.

- А ревень хорош! Во как разросся, Валь! Кисель варишь Максимке? - громко спросила Тася.

- Тише ты! - зашипела Валя. - Испугаешь его!

- Кого?

- Его.

Валя кивнула на ревень.

- Вот раньше смеялась надо мной, что я с растениями разговариваю, а теперь сама... Чего ему пугаться?

Тася ласково погладила листья ревеня и вдруг отдернула руку.

- А это - что?

- Видишь?! Видишь?! - зашептала из-за спины Валя. - Вот!

Вместо коричнево-желтой метелки, которую обычно выпускал из крупной почки куст ревеня, среди глянцевых листьев, на тоненьком стебельке качался темно-синий крупный цветок, похожий на ромашку с поднятыми кверху, будто юбочка, лепестками.

- Головой кивает, видишь? - прошептала Валя, - Здоровается с тобой.

- Иди ты... это ветер...

 Тася наклонилась близко-близко к цветку.

- Да это ты его посадила сюда! Он и вырос...

- Это ревень так зацвел!

Цветок сначала отрицательно помотал головой, а потом согласно кивнул.

- Видишь, говорит, зацвел я. Кивает...

- Иди ты... вправду отвечает...

Валя облегченно вздохнула:

- Ну, значит, я в Суханово не поеду. Значит, у меня с головой порядок.

Тася растерянно оглянулась:

- А у меня?

- У нас с тобой - одинаково.

- Ты больше никому его не показывай, - выпрямившись, сказала Тася. - Надо подумать. Это же ведь так не бывает? Не бывает. А значит тогда - бывает...

- Вот и я говорю, что тут все непонятно что...

- Ладно... Давай мы завтра придем и опять посмотрим... Может, сегодня день какой неправильный?..

Цветок согласно кивнул, и Тася с Валей прошептав «до свидания», осторожно, на цыпочках потопали друг за дружкой из огорода.

***

Максимка сидел за столом и сосредоточенно уминал большой кусок черного хлеба, посыпанный крупной солью, запивая его слитыми с банки сливками. Весь пол около стола был залит молоком.

- Чуть молоко не разлил, - пожаловался Максимка матери, - Но банку не разбил. И вчера не разбил.

- А до вчерашней сколько ты их перебил? Три! За неделю! Опять разлил молоко...

- Чуть не разлил! Банка-то целая. Наелся я.

 Максимка, тяжело вздохнув, отставил кружку, слез со стула, взял со стола начатую трехлитровую банку и понес ее в коридор в холодильник. Валя на ходу выхватила банку из его рук и поставила на стол:

- Вот только что сказала, не трогай банки!

- Будто мне других дел нет. Пойду с папкой огород поливать, - сказал Максимка и скрылся за дверью.

Они любили поливать огород. С утра Антоша наполнял водой из колодца большую железную бочку, за день вода нагревалась от солнца. Максимка стоял возле бочки на пне и громко считал вылитые лейки: три на огурцы, четыре-пять-шесть - на помидоры, семь-восемь - на свеклу...

- Пейте, пейте, котки, - приговаривал Антоша, поливая грядки.

 Чем дальше он продвигался вглубь огорода, ходя туда-обратно с полной и с пустой лейкой, тем счастливее становилась его душа. Политые растения лучились, прощаясь с заходящим солнцем, сочная зелень начинала тепло и мягко дышать, на глазах наливаясь силой, потягиваться, нежиться, улыбаться...

Когда все грядки были политы, Антоша, набрав полную лейку воды, направился к ревеню. Он высоко поднял лейку над корзиной и наклонил. Мелкие брызги засияли бриллиантами и посыпались с алмазным шорохом на гладкие листы.

- Вот какой душ тебе... Как дождик...

Внутри куста, расправив шелковистые лепестки, как юбочку с белой пуговкой, качал согласно головой цветок. Антоша сначала подумал, что цветок качается от струи воды, но брызги были слишком мелкими для таких низких благодарных поклонов.

- Ты что это? - растерялся Антоша и присел на корточки. - Синий... А чего - синий? Мерещится, что ли?

Цветок тряхнул головой и покружил лепестками.

- Фу ты-ну ты... Живой?

Цветок кивнул.

- Едр-риттвоюкор-р-рень! - ахнул Антоша, - Живой!

Цветок снова кивнул.

- Так. Погоди-ка. А почему?

Цветок пожал листиками, как плечами.

 - Может, ты говорить умеешь?

Цветок грустно помотал головой.

- Не умеешь... ага... Ну, ясно...

Антоша почесал затылок и вдруг подскочил:

- Раскудр- риттвою чер-р-рез кор-ромысло! Я ж говорил! Говорил Вале, что такое бывает! Не вер-рила! Вот! Нате! Посмотрите! Счас, погоди, счас...

Цветок затрепетал и сжал в страхе лепестки, спрятав белую сердцевинку- пуговку.

- Не вер-рила! Вот! Нате! Счас, погоди, счас...

 Антоша побежал к калитке, но вдруг остановился, как вкопанный, вернулся:

- Ну-ка, давай еще раз... Кивай мне... Ну! Или покружись... А?

Цветок, поникнув головой, не шевельнулся.

- Померещилось... Наверное, померещилось, - растерянно сказал Антоша.

***

Максимка во дворе пытался рубить дрова маленьким детским топориком.

- Мелкие коли, - посоветовал на ходу отец.

- Мелкие неинтересно, они хорошо колются. А большие не колются.

Он, нахмурив брови, надув щеки, со всей силы саданул топором по полену. Оно звонко треснуло и раскололось на две половины.

- Молодец! - похвалил Антоша сына. - Теперь иди буквы писать.

Максимка, приладил на пень новое полено, с силой размахнулся и вместо полена тюкнул в пень. Не удержал равновесия, отлетел в сторону и растянулся на куче опилок.

- Фу ты, чуть ли не упал, - рассердился он, встал, отряхнул сор с коротких штанишек, пнул пень облезлым носом сандалии. Антоша вытащил топор из пня и молча понес его в сарай.

- Я не упал! - возмутился Максимка.

***

- Понимаешь, стыдно кому сказать, люди ведь не поймут, что вся жизнь от этого наперекосяк. Вот и судьба. Другому все пути-дороги открыты, а мне нет, не повезло. Куда с таки языком пойдешь?

В вечернем сумраке Антоша сидел на корточках в углу огорода, поглаживая рукой уснувшего рядом Капрона, и грустно вздыхал.

- Да что жаловаться, я не жалуюсь. Валя у меня хорошая и дети хорошие. Старшую Светой зовут. А я хотел Риммой назвать. Красивое такое имя, редкое. Но куда ж - с таким языком?

Цветок медленно качнулся.

- А младшую - Машей назвали. Хотел Раей, как бабушку мою. Но куда ж с таким языком...

Капрон заскулил во сне, Антоша потрепал его за ухом.

- А вот собачку мою Капроном зовут. И пусть зовут. Мне его кликать не надо, он сам всегда у ног.

Цветок кивнул.

- Странный ты, - улыбнулся Антоша, - Может, волшебный? Чудеса умеешь творить?

Цветок кивнул.

- А давай, я дам тебе имя? Давай два имени сразу: Римма и Рая?

Цветок расправил лепестки, покружился, помахал листиками и радостно кивнул.

- Понравилось, видишь, Капрон...Только учти, что я плоховато это выговариваю. Тебе не смешно меня слушать?

Цветок медленно, с нежностью помотал головой.

 ***

- Вот ведь какой, не говорит ничего, а ведь побывал здесь, побывал, чую я... - ворчала Валя, надевая на куст ревеня недоплетенную большую корзину. Она соединила тонкие прутья и получился шатер.

 - Так- то будет лучше. Видано ли дело: мужу от жены тайны хранить? Ничего не говорит, а ведь - знает!

Цветок опустил голову.

- Знает?

Цветок не шелохнулся.

Варя задумчиво присела рядом.

 - Не хочешь выдавать? Значит, знает... А ты желания исполняешь?

Цветок нехотя кивнул.

 - Тогда хочу перстень золотой с изумрудами, как у Ирины Петровны, председательши, - улыбнулась Валя.

Она выставив вперед ладони, долго внимательно смотрела на них, но перстня не появилось.

 - Может, ты тайны какие знаешь? Что спросить-то у тебя?

Валя долго придумывала, что спросить, но ничего в голову не приходило. Вспоминалось только, что надо печь блины, потому что скоро должен проснуться Максимка.

 - Ладно, - сказала она. - Может, ты и волшебный, но спросить мне нечего. Скажи только, будет конец света или нет? За детей боюсь...

Цветок помедлил и серьезно помотал головой.

 - И на том спасибо. Я и так знала. Свет-то он - бесконечный. Пойду Максимку кормить. Уж встал небось, опять в банки полез. Все банки перебил мне. Прям беда, не продаются нигде банки. Когда ж в магазин привезут банки?

Цветок улыбнулся.

***

Впервые за долгие годы жизни Валя поссорилась с Тасей. Сколько ни просила - та под любыми предлогами не пускала Тасю к цветку.

 - Я ж ничего плохого ему не сделаю! Дай ты хоть глазком взглянуть, - умоляла Тася.

 - Нельзя.

 - Я ничего просить не буду, пойдем, сходим, - Тася еле сдерживала слезы.

 - Сегодня он не в настроении.

 - Ну, Валька, - стиснув зубы, выходила из себя Тася, - Ты доиграешься со мной! Скажу всем про твой цветок!

 - Попробуй только!

 - А вот не пустишь, всем скажу! Придет вся деревня глядеть!

- Дура!

 - Сама дура!

- Ты еще дурней меня!

- А у тебя мужик без языка!

 - А у тебя и никакого нет!

- А он мне и не надо! Вам все равно толку от цветка не будет! Он по ошибке на вашем огороде вырос! Он у меня должен был вырасти!

 - Ничего он тебе не должен!

 Тасино лицо вдруг скривилось, глаза наполнились слезами.

 - Да, так вот получается: одним - все, другим - ничего... Пашешь, пашешь, и никто спасибо не скажет. Никто и не заметит тебя, даже цветы молчат, не замечают...- причитая, Тася пошла вдоль забора домой.

***

Максимка сидел в огороде под яблоней-ранеткой и ел хлеб, запивая его молоком. Банка, вытащенная из холодильника, запотела от тепла. Откусив от буханки, он становился на коленки и, прижавшись губами к краю банки, медленно наклонял ее и пил тяжелые густые сливки.

 - А! Вот ты где!

 Максимка лязгнул зубами о стекло, резко мотнул головой, и потная банка выскользнула из рук. Белое море разлилось по зеленой траве и стало медленно пропадать в ней. Максимка испуганно глянул на мать, потом перевел взгляд на лужу.

 - Фу ты! Чуть не разлил...

Он поднял банку с остатками молока и осторожно поставил на сухое место.

- Чуть не оборотил... Хорошо, что успел.

- Ну-ка, дай быстро банку, - еле сдерживаясь, произнесла Варвара. - Это ж невозможно! Уже в огород стал их таскать! Люди скажут, голодный ходит, не кормят его, скажут! В огороде хлеб ест! Голый хлеб! Банки нигде не продают!

Варя озиралась в поисках крапивы.

 - Не голый, - отползая задом за яблоню, ради справедливости заметил Максимка, - Я сливками запиваю и яблоки ем.

Варя, не найдя крапивы, сорвала какую-то травину, направилась к Максимке, но тот резко подскочив с земли, понесся мимо гряд вон из огорода. Валя заворожено улыбаясь смотрела, как легко, почти не касаясь маленькими пятками травы, он летит над землей, будто ветер его несет.

Она подошла к цветку. Цветок неподвижно глядел в небо, расправив гладкие лепестки.

 - Облака разглядываешь?

Она присела рядом.

 - Послушай, цветик, я сорву несколько лопушков? Максимке кисель сварю.

Цветок кивнул и снова уставился в небо.

- Не в настроении? Расстроился чего-то...

Цветок не шелохнулся.

 Валя осторожно отломила несколько крупных листьев с сочными черешками и больше не стала беспокоить цветок.

***

Зеленую «Ниву» редакции районной газеты «Родная земля» Валя увидела издалека, и сердце ее вздрогнуло. Корреспондента газеты Анатолия Петровича она знала хорошо еще с тех пор, когда работала заведующей колхозной фермой и жизнь была ладной. Валина ферма числилась в передовых по району, Анатолий Петрович любил наведываться к ним для сбора материала. Изрядно угостившись в Красном уголке, он взахлеб рассказывал дояркам о пришельцах из космоса, вещих снах, колдунах и гаданиях - любил под хмельком эту тему.

- Валентина Ивановна! Принимай гостей!

Анатолий Петрович вылез из машины и, как аист на длинных тонких ногах, важно зашагал к калитке.

- Я по делу. Ну, вы знаете, по какому.

- По какому? - насторожилась Валя.

- Мне нужно увидеть говорящий цветок. Сфотографировать, взять у вас интервью, будем готовить материал на первую полосу. Где он? Покажите.

- Вы что- то путаете, у нас нет говорящих цветков, все молчат, - сказала Валя.

- Не надо врать, если не умеете. Я же вижу, как у вас глаза бегают, Валентина Ивановна. Почему вы скрываете информацию?

- А я сейчас милицию вызову! - Валю вдруг осенило. - Да, точно, вызову милицию! И не посмотрю, что вы писатель!

- Ну-ну, ладно... - притих Анатолий Петрович, - Давай тогда так, по- хорошему...

- Вызову! И никаких по-хорошему. Я в своем дворе, а вы в чужом.

 Анатолий Петрович сник. Он тяжело вздохнул и задумался.

- Послушай, Валентина, я тебя озолочу. Ведь это же сенсация. Сенсация - это деньги, деньги - это свобода, свобода - это счастье. Ты не хочешь стать счастливой? Так и будешь копаться до смерти в навозе?

- Так и буду. До свидания.

Валя круто развернулась и пошла к дому.

- Постой... Валя, послушай меня! Такой шанс выпадает одному на миллиард! Хочешь, на колени встану?

Анатолий Петрович попытался опуститься на землю.

- Я сейчас милицию вызову! - возмущенно воскликнула Валя. - Мало того, что вас сюда никто не звал, так вы еще и дурачитесь! Едьте по хозяйствам и пишите о чем положено. Вы уж понаписали! Про что ни напишите, все пропадает. Где колхоз? Где ферма? Где мои доярки? А коровы? Все пропало от вашей писанины.

- Валя...

- Антон! Звони в милицию! Я сейчас эту писанину прекращу! - разбушевалась Валя.

***

Звонить не пришлось, милиция приехала сама. Участковый долго допрашивал их о цветке, но так ничего и не добился. Антоша посоветовал ему обратиться к врачу. Потом пришел бывший председатель колхоза. Валя и ему пригрозила вызвать скорую помощь. Потом был завклубом, потом Шурочка, продавщица магазина. А на следующий день пожаловал аж глава района. С ним Антоша разговаривать не стал, ушел поливать огород, а Валя проговорила долго. Высказала все, что и самой себе бы не сказала. А что ж молчать, если такая возможность предоставилась. Но в конце своей речи все же не удержалась и пообещала сообщить о нем в область.

С тех пор мир в доме с одной стороны пропал, с другой стороны - вернулся. На защиту цветка Валя и Антоша встали грудью вдвоем против всех. Вечерами Антоша уходил ночевать в огород в наспех сооруженный под яблоней шалаш, вооружившись своим охотничьим ружьем. Днем Валя не выходила из огорода, даже летнюю кухню пришлось там смастерить.

Может, от долгих ночных разговоров с цветком Антоша научился выговаривать букву «р», но никто этого не заметил, даже Валя.

А цветок стал день ото дня блекнуть, превратился из бархатно-синего в васильковый, потом в голубой, потом в серенький, потом и вовсе побелел. Внутри него вместо пуговки стала расти ягодка - прозрачная, с темными горошинками-семенами внутри. Валя мечтала, что когда зернышки вызреют, она посадит много таких цветков и всем раздаст рассаду, чтобы у всех были.

Потом лепестки у цветка облетели, и прозрачная росинка-ягодка стала расти на глазах. Живые зернышки плавали и игрались внутри нее, как рыбки, и видно было, что цветку очень тяжело держать на тонком стебельке свой драгоценный груз.

Антоша с Валей переживали за него, не оставляя ни на минуту во время сильного ветра или мощного дождя. Но в концу августа ягодка все-таки исчезла. Пропала среди бела дня. Они исследовали всю землю вокруг, но так и не нашли. Осталась только надежда на то, что капелька лопнула, упав, а семена ушли в землю и следующей весной прорастут.

Валя и Антоша разобрали шалаш и стали ждать весну.

А с того дня глазки у Максимки как-то по-особенному засияли. Он все чаще стал засматриваться на небо, а на разные вопросы задумчиво качать головой. И когда он слышал или видел что-то злое, то закрывал лицо ладошками, крепко прижимая их к щекам, так крепко, что пальчики его дрожали, как лепестки цветка, пряча живые, сияющие зернышки глазок.


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 1

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

1. Lucia : Re: Риммарая
2013-11-24 в 00:30

А над ребеночком шалаш не построишь...

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме